Север и рынок. 2026, № 3.

ХМАО — Югра, Чукотский и Ямало-Ненецкий АО, Сахалинская область, Камчатский край). Для них характерны высокая концентрация ресурсов и высокая потребность в кооперации. Эти территории выступают основными площадками, где замыкаются цепочки: здесь сочетаются добыча, переработка и логистика. «Сырьевые анклавы» (Магаданская область, Приморский край, Республика Бурятия, Республика Коми, Хабаровский край) имеют концентрированную ресурсную базу при низкой кооперационной вовлеченности. Их модель — добыча и вывоз сырья с ограниченной глубиной переработки; такие регионы зависят от внешних центров переработки и инфраструктуры. Периферийно-диверсифицированные регионы (Архангельская область) и потенциальные диверсифицированные узлы (Еврейская АО) занимают переходное положение. Первые сочетают низкую концентрацию и низкий Needri, оставаясь, по сути, транзитными и сервисными территориями. Вторые обладают более сбалансированной структурой МСР и могут стать новыми индустриальными узлами при целевой политике по размещению производств и развитию инфраструктуры. Из выявленной конфигурации следуют несколько стратегических выводов и рекомендаций для политики. Наличие множества индустриальных узлов позволяет уйти от зависимости от одного «якоря» и строить распределенную промышленную сеть. Политика должна поддерживать не один «суперцентр», а систему взаимосвязанных узлов. Наличие же большинства ресурсов в зоне «Сетей кооперации» является, несомненно, сильной стороной макрорегионального объединения АЗРФ и ДВФО, так как создается естественная база для перспектив промышленного взаимодействия и интеграции. Высокие значения Needri для ведущих ресурсов и регионов означают, что рост добавленной стоимости связан прежде всего с развитием вертикально интегрированных цепочек — от добычи через последовательные переделы к логистике и экспорту — и горизонтальной межрегиональной кооперации на уровне отдельных стадий производства. Это требует долгосрочных межрегиональных соглашений по распределению функций между стадиями передела, а также согласованного планирования инфраструктуры (портов, железных дорог, энергетики) вокруг ресурсных кластеров: «железо — уголь — хром — марганец», «нефть — газ — фосфаты», «литий— никель — кобальт — графит — РЗМ». В совокупности это определяет необходимость перехода от традиционной отраслевой или территориальной политики к двухуровневой системе управления: на макрорегиональном уровне — координация специализаций индустриальных узлов и развитие межузловых инфраструктурных коридоров; на кластерном уровне — управление конкретными ресурсными цепочками через якорные проекты и межрегиональные соглашения о распределении переделов. Ключевым принципом при этом выступает приоритет связанности над масштабом: эффективность системы определяется не совокупным объемом ресурсов, а качеством архитектуры межрегиональных производственных и инфраструктурных взаимосвязей. Заключение Проведенный компаративный анализ на основе многоуровневой модели позволил установить ряд ключевых закономерностей. Во-первых, объединение АЗРФ и ДВФО формирует более устойчивую ресурсную систему за счет снижения концентрационных рисков и расширения минерально-сырьевой базы. При этом высокое сходство ресурсных профилей макрорегионов имеет двойственный эффект: при отсутствии координации оно усиливает конкуренцию и дублирование проектов, тогда как институциональное согласование превращает его в основу единого индустриального комплекса. Во-вторых, высокие значения коэффициента полиресурсной взаимодополняемости подтверждают аккумуляционный характер интеграции: синергия достигается не через устранение ресурсных дефицитов, а посредством укрупнения ресурсной базы, унификации инфраструктуры и формирования индустриальных узлов. В-третьих, умеренные значения коэффициента потребности в кооперации отражают наличие устойчивой, но не критической зависимости от межрегиональных связей, указывая на то, что главным ограничением выступает не дефицит ресурсов, а недостаточная связанность производственных и инфраструктурных систем. Типологизация ресурсов и регионов свидетельствует о становлении полицентричной индустриальной структуры, в которой ключевую роль играют ресурсы «сети кооперации» и регионы-интеграторы. Таким образом, комплементарность МСП АЗРФ и ДВФО носит не классический, дефицит- компенсирующий, а аккумуляционный характер. Эти макрорегионы следует рассматривать не как взаимозаменяемые или конкурирующие системы, а как интегрируемые элементы единого макрорегионального комплекса, где комплементарность проявляется через формирование полицентричной сети производственных цепочек. В этих условиях решающим фактором реализации комплементарного эффекта становится не наличие ресурсов как таковых, а способность обеспечить их связанность, координацию освоения и перераспределение потоков в рамках межрегиональной индустриальной архитектуры.