Север и рынок. 2026, № 3.

что обеспеченные регионы одновременно имеют и высокие среднедушевые доходы, и высокие банковские вклады на душу населения [10]. Попова (2022) в своей работе также отмечает, что доходы и норма сбережений в северных регионах преимущественно выше. Выделив кластер с более высокими доходами (в который, в частности, вошли северные регионы), она подтвердила кейнсианскую теорию о положительной взаимосвязи между доходом и нормой сбережений [11]. Однако также известно, что стоимость жизни на северных территориях значительно выше, чем в других регионах. Например, в статье Корчак (2024) подробно проанализированы вопросы потребления и стоимости жизни населения в северных регионах России. В частности, к факторам ее удорожания относится низкая самообеспеченность продуктами питания, длинная логистика, сложные схемы транспортировки угля и дизельного топлива для котельных [12]. В работе Полешкиной (2018) сложности с поставками скоропортящихся продуктов (недостаточный ассортимент, нарушение сроков годности и высокая наценка) называются в качестве фактора, сдерживающего привлечение ведущих специалистов для освоения Арктики [13]. Одна из проблем российского Севера — миграционный отток населения. К этому выводу, например, приходят Огепусь и др. (2023), проанализировав порядка 300 статей российских авторов, касающихся миграции. Желание переехать может стать дополнительным стимулом для сбережений [14]. Так, в 1997 году В. П. Серкиным был введен термин «синдром отложенной жизни». Он исследовал психологию людей, проживавших в условиях Крайнего Севера (например, в Магадане). Эти люди годами жили с идеей переезда, воспринимая текущую жизнь как подготовительный, незначительный этап. Они верили, что настоящая жизнь начнется только после переезда в регионы с более благоприятными условиями [15; 16]. Таким образом, большинство работ предсказывают на российском Севере повышенную склонность к сбережениям и осторожное потребление (экономия и откладывание крупных покупок). Это в целом соотносится с результатами других эмпирических исследователей на данных зарубежных стран. Например, значительное превышение доходов над потребительскими расходами в северных провинциях Канады является фактором роста сбережений [17]. В качестве мотивов для сбережений, кроме осуществления дорогостоящих покупок (автомобиль, крупная техника и т. д.), также выделяются сбережения, связанные с сезонностью трат [18]. Сезонность в северных регионах может проявляться сильнее или отличаться от центральных регионов. Например, из-за холодов население там предъявляет больший спрос на теплую одежду, отопительный сезон в этих регионах начинается существенно раньше и длится дольше, а на труднодоступных территориях потребительские товары могут быть в разы дороже из-за усложнения логистики или сокращения предложения. Кроме того, потребление отдельных продуктов, например продовольствия, может иметь сезонный характер. Например, у коренных малочисленных народов это в том числе может привести к колебаниям в потребительской активности [19]. Между тем есть и факторы, сдерживающие сберегательную активность на Севере. Так, Чапаргина (2018, 2022) отмечает, что возможности формирования сбережений ограничены низкой покупательной способностью доходов в северных регионах и низкой степенью вовлеченности средств населения в инвестиционный процесс в регионе, а также закрытием представительств банков. Автор также отметила снижение сберегательной активности в северных регионах в последнее время, а также выделила большую группу регионов, которые относятся к типу «утомленные жизнью», то есть регионы с небольшими доходами и небольшой сберегательной активностью [20; 21]. В основу этой работы положена гипотеза о том, что финансовое поведение населения северных регионов России обладает значительной спецификой и формирует обособленный кластер в экономической системе страны, что определяется комплексом региональных факторов. Применение методов кластеризации для эмпирического обоснования этой гипотезы (о существовании уникальной модели финансового поведения в северных регионах России) позволяет перейти от теоретических предположений к количественно подтвержденной классификации. В частности, в статье: систематизированы теоретические подходы к определению и оценке финансового поведения населения на региональном уровне; сформирована система показателей, характеризующих основные аспекты финансового поведения (сберегательный, кредитный, инвестиционный) и уровень социально­ экономического развития регионов; проведен эмпирический анализ с применением методов кластеризации (в частности, k-средних или иерархического анализа) для выделения однородных групп регионов по характеру финансового поведения их населения; идентифицирован кластер северных регионов и выделены его специфические характеристики по сравнению с другими выделенными группами; оценено, как финансовое положение влияет на потребительскую и сберегательную активность населения каждого кластера и как это в том числе сказывается на эффективности трансмиссии ДКП.