Север и рынок. 2026, № 3.

В развитии российской региональной науки можно выделить три ключевых этапа: советский ресурсно-колонизационный подход, постсоветская концепция «опорных зон развития» и современные идеи полярной синергии и кластерного пространственного роста. Формирование северных территорий в советский период происходило в логике индустриального освоения и форпостной модели. Пространство понималось как объект экономического и геополитического контроля, а его развитие обеспечивалось за счет масштабных государственных инвестиций в добывающие отрасли, транспорт и базовые опорные города. Такой подход обеспечил создание стратегического производственного потенциала, но привел к зависимости регионов от внешних центров управления и к неполной хозяйственной самодостаточности. Пространство интерпретировалось как ресурс, а не как среда устойчивого развития. В 1990-2000-х гг. произошло переосмысление пространственной политики с ориентацией на интеграцию регионов через транспортно­ энергетические узлы и хозяйственные кластеры. Концепция «опорных зон», к формированию которой имеет отношение ряд советских и российских ученых (Владимир Николаевич Лексин [6, с. 4-20 ], Александр Николаевич Швецов [7, с. 5-18], Сергей Григорьевич Кузнецов [8, с. 51-60] и др.), рассматривает территорию как систему взаимосвязанных центров экономической активности, вокруг которых формируются интегрированные арктические регионы. При этом внимание смещается от экстенсивного освоения к стратегическому управлению и инновационно-технологическому развитию. На современном этапе в российской экономике Арктики можно отметить формирование синтетической синергийной парадигмы, подразумевающей сочетание промышленного, научного и гуманитарного факторов в управлении территориальным развитием. Модель кластерного роста, основанная на горизонтальных связях предприятий, научных институтов и транспортно-логистических систем, рассматривается как инструмент инновационного развития и повышения региональной устойчивости. Пространственное развитие в таком понимании трактуется не как освоение или эксплуатация, а как согласование интересов государства, бизнеса и местных сообществ в условиях Крайнего Севера. В зарубежной литературе пространственное развитие северных регионов на современном этапе осмысляется преимущественно через концепции, базирующиеся в основном на неолиберальных подходах: Arctic Spatial Governance (пространственное управление в Арктике), RegionalResilience (региональная устойчивость) и Smart Specialization for Cold Regions (умная специализация для холодных регионов). Парадигма с условным названием Arctic Spatial Governance рассматривает систему территориального управления как сеть акторов, где ключевыми принципами выступают участие, субсидиарность и баланс интересов государства, бизнеса и местных сообществ. Такая система обеспечивает устойчивое и гибкое регулирование при меняющихся внешних условиях [9, c. 178-203]. Концепция Regional Resilience акцентирует внимание на способности регионов адаптироваться к климатическим и экономическим вызовам, минимизируя ущерб и используя кризисы как источник обновления. Этот подход особенно актуален для полярных регионов, подверженных переменам климата и нестабильности рынков сырья [10, c. 1-26]. Модель Smart Specialization for Cold Regions [11, c. 11-17], сформированная в странах Северной Европы и Канаде и начинающая применяться в США (штат Аляска), базируется на выявлении неких уникальных конкурентных преимуществ северных территорий — технологии и так называемые исконные знания коренных народов Крайнего Севера, возобновляемая энергетика, креативные индустрии, возможность приоритетного доступа к передовым цифровым сервисам и другим технологиям, экология и здоровая практически нетронутая природная среда. Она предполагает, что пространственное развитие должно опираться не столько на ресурсы, сколько на знания, инновации и человеческий потенциал [12, c. 62-75] Современные зарубежные подходы к пространственному развитию Арктики В целом международные модели пространственного развития Крайнего Севера представляют собой спектр концептуальных и управленческих решений, отражающих региональные особенности, политико-экономические традиции и институциональные структуры преимущественно северных, прежде всего так называемых приарктических, стран Запада. Хотя Арктика за рубежом воспринимается преимущественно как единая «экосистема», подходы к ее освоению и управлению пространством существенно различаются по степени участия государства, бизнеса и местных сообществ. В последние десятилетия внимание международного сообщества исследователей сосредоточено на устоявшейся европейской модели устойчивого арктического развития, североамериканских примерах участия коренных народов и частного сектора, а также на китайской стратегии внешней интеграции, рассматривающей Арктику как часть глобальных логистических и энергетических цепочек, в частности Полярного шелкового пути [13, c. 1-14].