Арктика 2035: актуальные вопросы, проблемы, решения. 2025, №4.

7 Интервью Главное воздей- ствие антропо- генного тренда на естественные процессы — это учащение небла- гоприятных и реже благоприятных естественных яв- лений было с 1991 года, потому что все произошедшие извержения происходили без выбросов в стратосферу. В последние годы влияние вулканов очень слабое: оно есть, как и у одиннадцатилетних солнечных циклов, но влияние антропогенного тренда сильнее. В то же время антропогенный тренд — постоянный и усиливаю- щийся, и последние 50 лет он явно доминирует. Важный момент, что «лишнее» тепло антропогенного тренда — результат усиления парникового эффекта — поч- ти все, более 90%, уходит в океан, еще немного поглощают суша и криосфера. В атмосфере остается около 1% «лишней» энергиии, своего рода небольшой толчок. Если любую сложную систему, например грузовик или мост, толкнуть, то грузовик можно будет немного сдвинуть и сильно раскачать, а мост сдвинуть бу- дет практически невозможно, но его тоже можно раскачать. И в атмосфере то же самое: в ней произошел сдвиг всего на полтора градуса, весь мир так «сдвинулся» со второй половины XIX века. А раскачка гораздо сильнее, мы это очень наглядно видим. Мы видим естественные явления — волны жары, сильные штормовые ве- тра, ледяные дожди, — но под воздействием антропогенной раскачки. В итоге эти явления происходят гораздо чаще. Главное воздействие антропогенного тренда на естественные процессы — это учащение неблагоприятных и реже благоприятных естественных явлений, таких как волна тепла, произошедшая в сентябре 2025 года в Москве. В отличие от тех статей, которые пишут СМИ, что «никогда не было», можно точно утверждать: было, что сейчас не происходит ничего из того, чего никогда не было. Другое дело, что определенные явления раньше могли происходить редко. Подсчитано, например, что волны жары, если летом, или тепла, если зимой, которые в XIX веке происходили раз в 50 лет, сейчас происходят раз в 7–8 лет. При А. С. Пушки- не снег тоже мог выпасть в январе, но сейчас это несоизмеримо чаще. Волны тепла и жары стали и длиннее (скажем, раньше было 10 дней, а сейчас — 14), волны Россби стали двигаться немного медленнее. Мы живем в то время, когда естественный ход событий выведен из равновесия антропогенным трендом, он значителен: к концу XXI века по всей планете средняя температура будет выше на 3 градуса, чем в XIX веке. При этом Главная геофизическая обсерватория дает два прогноза региональных изменений: при самом лучшем развитии событий рост температуры — только около 2,5 градуса и при худшем — в среднем по планете потепление на 4,5 градуса. Это для того, чтобы мы могли подготовиться — адапти- роваться с запасом, более надежно. Неопределенность будущего большая, но мы знаем какая, а раз мы это знаем, то мы понимаем, что потепление и вызванные им эффекты будут неизбежно продолжаться в XXI веке и к этому необходимо адапти- роваться. —Можно ли говорить, что Арктика превращается из зоны исследований на тему климата в зону экспериментальной адаптации климатических изменений? — Арктика по-прежнему остается зоной исследований, поскольку Арктика — «кух- ня погоды» и она вызывает множество вопросов, которые во многом непонятны. Например, много говорится о поступлении парниковых газов с тающей мерзло- ты. Это можно довольно легко измерить, но территории огромные и охватить их непросто. В целом понятно, что пока потоки парниковых газов небольшие, но они будут явно усиливаться. На арктическом шельфе нужны судовые и очень сложные измерения. Так, в Восточно-Сибирском море большой поток метана: известно, что на его дне, под слоем ила, есть метангидраты — снегообразные соединения метана с водой. Возникает вопрос: поток метана стал больше или не стал больше, или он был таким всегда? Метан — это парниковый газ. По этому вопросу есть различные соображения. Например, что температура придонного слоя воды на глубине 50–100 метров повысилась лишь на полградуса, поэтому она не играет большой роли в том, чтобы метангидраты начали разрушаться и газ пошел в ат- мосферу. Неопределенность будущего большая, но мы знаем какая, а раз мы это знаем, то мы понимаем, что потепление и вызванные им эффекты будут неизбежно продол- жаться в XXI веке и к этому необходи- мо адаптироваться