Арктика 2035: актуальные вопросы, проблемы, решения. 2025, №4.

14 АРКТИКА 2035 : актуальные вопросы, проблемы, решения № 4 (24) 2025 Россия видит целе- сообразной эко- номику замкнутого цикла, что напря- мую коррелирует с международными и национальными усилиями по борь- бе с изменением климата условиях напряженности в отношениях с «коллективным Западом» и милитаризации Арктики климатическая повестка отошла на второй план, в то время как следование радикальному климатическому курсу при отсутствии сопоставимых мер со сторо- ны Китая, США и Индии если не бессмысленно, то по крайней мере невыгодно и лишает конкурентных преимуществ. Таким образом, климатическое направление финансирования не является доминирующим и в Российской Арктике. Тесное соотношение российского энергетического экспорта и проблемы изме- нения климата в принципе накладывают на повестку сильный идеологический отпечаток. Неспроста в Стратегии национальной безопасности РФ 2021 года упомянуто, что «повышенное внимание мирового сообщества к проблемам из- менения климата […] используется в качестве предлога для ограничения доступа российских компаний к экспортным рынкам, сдерживания развития российской промышленности, установления контроля над транспортными маршрутами, воспрепятствования освоению Россией Арктики» [12]. Таким образом, помимо энергетических обстоятельств страна обладает географическим положением, позволяющим развивать такую экономически выгодную (транспортировка грузов, ледокольные и буксирные услуги) и транспортно-логистически удобную иници- ативу, как Северный морской путь (СМП). Так, например, маршрут из Восточной Азии в Санкт-Петербург через СМП, по оценкам экспертов, займет на 10–15 дней меньше, чем через Суэцкий канал. В Концепции внешней политики 2023 года Арктика поставлена вторым регио- нальным приоритетом после «ближнего зарубежья» (Содружество Независимых Государств, Евразийский экономический союз, сопредельные государства), и в данном документе снова говорится о необходимости «нейтрализации кур- са недружественных государств на […] ограничение возможностей России для реализации ее суверенных прав» [18]. В то же время приоритета экологического измерения нет. Акценты сделаны на мирном разрешении споров, отстаивании российских прав, сотрудничестве с неарктическими игроками [прим. автора. — например, Китаем], в том числе в области инфраструктурного развития Северного морского пути [18]. Стратегия развития Арктической зоны и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 года от 2020 года и вовсе вносит противоречие. С одной сто- роны, Россия видит целесообразной экономику замкнутого цикла, что напрямую коррелирует с международными и национальными усилиями по борьбе с измене- нием климата. Сокращение пагубного воздействия от хозяйственной деятельно- сти на экологию пусть и абстрактно, но упомянуто. С другой стороны, климатиче- ские инициативы не отменяют нацеленности на разработку газовых и нефтяных месторождений. Российской стороной предполагается, что у глобального поте- пления есть не только отрицательные, но и положительные характеристики [10]. Последнее более подробно конкретизируется в Климатической доктрине Рос- сийской Федерации 2023 года, где упомянуты такие возможности, как перевозка грузов, освоение шельфа, а также снижение затрат на отопление и рост эффек- тивности бореальных лесов. Преимуществами в контексте упомянутого видятся низкая заселенность арктических территорий страны, а также их способность к адаптации за счет потенциала как водных, так и территориальных ресурсов [11]. Р оссийские стратегические приоритеты как в целом, так и непосредственно в Арктике нацелены на решение столь острой глобальной проблемы, как изме- нение климата. Это все более проявляется в эволюции профильного националь- ного законодательства. При этом, несмотря на противоречия с «коллективным Западом», на международной арене Россия остается стороной Парижского согла- шения и регулярно обновляет свои определяемые на национальном уровне целе- Заключение