Арктика 2035: актуальные вопросы, проблемы, решения. 2024, №4.

86 АРКТИКА 2035 : актуальные вопросы, проблемы, решения № 4 (20) 2024 Сами живущие в чумах на посто- янной основе не всегда рады свое- му положению кормовой базы. Представителям органов власти необходимо вести с оленеводами конструктивные переговоры, попытаться их убедить, прийти к обоюдному реше- нию. Однако этого не делается. Последняя официальная статистика «Ненецкста- та» по количеству оленей в округе обновлялась в 2013 году: поголовье в регионе составило 180 128 оленей, в том числе частное — 43 248, семейно-родовых общин коренных малочисленных народов Севера — 6692; 3) кадровый голод в оленеводческой отрасли округа. По словам Михаила Кисля- кова, в ближайшее время его оленеводам исполнится в среднем по 55 лет, и они уйдут на пенсию. Большая проблема — где найти новых? А значит, придется отка- зываться от оленеводства [10]. В своем интервью Полина Гальчук подчеркнула, что программа правительства ЯНАО по снижению численности домашнего оленя должна не только помочь в решении проблемы деградации пастбищ, но и повысить уровень мясозаготовки. Однако оленеводы против снижения численности своего поголовья, они относят- ся к программе крайне негативно, считая, что их опять хотят обобрать, обмануть и надругаться над их культурой и укладом жизни, ведь большое поголовье — это прежде всего статус, капитал и способ заработка, хотя вряд ли весьма эффектив- ный. Далеко не все из оленеводческих семей, имея тысячные поголовья, сдают даже малую часть из того, что имеют, а кое-кто не сдает вовсе. «Казалось бы, почему? — сетует начальник УХК “Паюта”. — При цене мяса оленя в ЯНАО в 450 руб. за 1 кг продукта первой категории и 150 руб. — второй, сдавая даже по 70 голов, можно получить около 1 млн руб., а имея тысячные поголовья и сдавая по 1000 голов в год, можно зарабатывать в среднем по 14–15 млн руб., не теряя при этом воспроизводимости стада». На вопрос, почему так мало крупных сдатчиков, Полина Гальчук отвечает: «Навер- ное, потому, что процесс поставки оленя на убой трудоемкий, травмоопасный и ка- жется оленеводам абсолютно бессмысленным. Когда ты живешь круглый год в тун- дре на дикоросах, мясе собственных оленей и продуктах из ближайшего тундрового магазина, носишь одежду, которую шьешь сам, топишь чум дровами, выделенными государством, получаешь чум и нарты по материнскому “Чумовому капиталу”, полу- чаешь “кочевые”, учишь детей в интернате и в вузах на все те же государственные деньги, ездишь на “Ямахе”, выигранной в гонке на оленьих упряжках, — и так хоро- шо живется. И, главное, в город в выделенную государством квартиру тоже совсем не хочется, там воздух не такой — голова болеть начинает». По мнению эксперта, несмотря на то, что жизнь оленевода, как бы он ни при- беднялся, достаточно обустроена государством, все меньше детей оленеводов возвращаются к кочевой жизни после обучения в интернатах и вузах, ведь, познав прелести современной городской жизни, очень трудно захотеть вернуться обрат- но. Да и сами живущие в чумах на постоянной основе не всегда рады своему поло- жению: часто чумработницы жалуются на то, что с радостью обменяли бы чум на город, но муж не дает. И ведь самая большая боль таких женщин — это отсутствие стиральной машинки в чуме. Следует отметить, что, говоря о профессии «оленевод», люди очень часто забывают о неотделимой от нее специальности «чумработница». На плечах этих женщин нахо- дится полное обеспечение быта семьи в практически первобытных условиях жизни. По словам начальника УХК «Паюта», жизнь оленевода и чумработницы в услови- ях тундры и содержания стада — это тяжелейший труд, который под силу не всем людям. И их трудом очень часто стремятся воспользоваться более ушлые собра- тья. Их жертвами становятся в основном малооленные и не совсем благополучные семьи. Принцип работы посредников (в юридической среде их принято называть Оленеводы против снижения чис- ленности своего поголовья