Маслов, В. С. Внутренний рынок : роман / В. С. Маслов. - Москва: Совет. писатель, 1991. - 489, [1] с.

перекошенные, будто мхом, проходя сквозь раму, обросли! Это ли товар?! Вот что будет зимой. И никто не знает лучше, чем ты, что д аж е уложенные в возы, д аже увязан ­ ные, доски эти неизбежно покроются синью, будут пере­ писываться из одного сорта в другой — до бросовости. А ведь тысячи, десятки тысяч кубометров' загнали в няшу! Все равно что в костер... Неохота говорить громкие слова на поминках, но — простите, пожалуйста, Кирилл Макси­ мович,— а твоя партийная совесть, совесть человека — отнюдь не рядового члена той партии, которая называется правящей,— не вопит?! Что ты сделал, когда узнал, что плоты будут ставить в Курью? Ты подумал чуть ли не зло­ радно: «Не слушаете? Ну и хрен с вами!» Или, может, не так? Но это, Кирилл Максимович,— цветочки! Те плоты, в Курье гнилой заречной, ладно, хотя и цементируются, но стоят! Ты бы на те посмотрел, которые под краснощель- ским высоким берегом за Лоншаком были поставлены! Что сидишь, скрючился? Сердце свое бережешь? Нет, ну-ко, ну-ко... Вот так, вот так — бреди и смотри! Нет, можешь не одеваться: ветер если и будет шелестеть в этот день, тридцать первого мая, то только в тех бумагах, которые, конечно, и эту беду припишут беззащитной, все безропотно принимающей на себя, безвинно виноватой стихии. Бреди, Кирилл Максимович, бреди — чтоб положить в одну кучу и твою гордость, и достоинство, и твою совесть! Чем эту кучу поджечь, чтоб запылало, чтоб у костра этого хоть что-нибудь разглядеть и понять?! Вот-вот, постой у крыльца, передышись. И я на этот раз не прошу прощенья, потому что не злорадство во мне дышит, а страх: что же дальше-то будет, если д аж е ты, для кого завод — дитя, да что дитя? — от­ да ва л ли ты хоть одному своему дитяшу столько, сколько своему заводу? — для кого завод — жизнь сама, если д аж е ты вместо великой жесткой борьбы решил на собствен­ ной обиде, как на мягкой перине, отоспаться?! Иди! Иди! Вот они, вот они, плоты. Прошедшие от лесосеки до реки, проплывшие сотни километров от верхнекокурских белых боров — вот они, уже не плоты, а пучки, проволо­ кой перевязанные, десятка по полтора бревен в каждом. В море плывут! Глянь! И если то, что видишь, ума тебе не отшибло, посчитай, сколько их! Только на виду у тебя д в а ­ дцать, тридцать, сорок пучков! А сколько отдельных, по­ 305