Маслов, В. С. Внутренний рынок : роман / В. С. Маслов. - Москва: Совет. писатель, 1991. - 489, [1] с.

жены, и у Ажгибкова губы одинаково и одновременно вспухли, и какое-то беспокойство подступило. Не отпускало, пока не увидел: да и у Петелиной-то, у ученицы — то же! Обругал себя последними словами радостно: «Тоже мне — следователь нашелся!» А тут еще и Рашмакова Генвальда увидел, капитана порта,— с тем вообще смех. Ажгибков, да жена, да Жанка, вероятно, примочки делали, и у них спала опухоль лишняя, а этому кто приложит,— у него, у бедного, когда с Рочевым встретился, все оставалось по-прежнему, слова сказать не мог. Когда спросил его Рочев, где это он так ухитрился, Рашмаков глаза отвел, покраснел д аж е и с трудом выдавил что-то нечленораздельное. Если б не было в то время столько разговоров о заморских фруктах, ни за что бы Рочев не понял, а тут сразу сообразил: «Анана­ сы! Где-то и мою угостили! На чаепитии в конторе, навер­ ное!» И стало Рочеву совсем весело: «Вот так фрукт приехал!» Сказал Рашмакову: «Не расстраивайся, прой­ дет!» А потом тот самый первый холод вдруг снова в душе всплыл: никого больше с такими губами не видел! Думал уж было,— не спросить ли у Петелиной, но от одной только мысли этой от стыда вспыхнул. А холод оставался и все копился где-то в уголке души — неподвижный, неперевари- ваемый, такой, что стыдился Надежде в глаза посмотреть. Потом какая-то странная арифметика в уме отпечаталась: «При чем тут Ажгибков — Верка? У Верки-то губы не вспухли. Значит, Ажгибков — Надька, Рашмаков — Пете­ лина? Д в а плюс два!» И превозмог себя однажды и поднял глаза на жену дома за столом, неожиданно поднял, и уви­ дел, к а к она глядела на него — чутко, боясь отвернуться и в то же время вертляво, и еще что-то во взгляде было, и Рочев ужаснулся: «Правда!» После этого все шло вроде нормально, губы у жены стали, кажется, д аж е тоньше прежнего, а холод в душе Рочева рос и рос, и казалось ему порой, что ничего, кро­ ме холода, в душе не осталось... И что было делать? Что делать?! И в чем причина этого холода? Губы? Так ведь от поцелуев так не распухают... И подозрения какие-то невероятные, д аж е грязные, мерзкие отгонять порой приходилось... Это была не ревность. Р е в ­ ность могла быть раньше, а после того, что, как он убеж ­ ден был, случилось, места для ревности уже не о с т а в а ­ лось. А дела-то, кажется, шли как нельзя лучше! 229