Маслов, В. С. Собрание сочинений. В 4 т. Т. 3 / Виталий Маслов ; [сост. - В. У. Маслова ; ред. Н. Г. Емельянова]. - Мурманск : Дроздов-на-Мурмане, 2016. - 502 с. : ил., портр.

Внутренний рынок 239 вода вниз и сама принесет их куда надо - к Стасовой плитке, где оставили они первый свой сегодняшний улов... Удивительным и прекрасным было подугорье у перекидного элеватора в этот ранний утренний час, когда вода наконец полным ходом пошла на убыль, а по­ следние карбаса, ждавшие отлива под Лоншаком, уже приплавили свои плитки и закрепили успешно. От портовской пристани до устья Хрёсной, поодаль от бе­ рега, там, где вода уже не просто течет, а вырывается из-под бревен с глухим шоро­ хом и, бугрясь, летит дальше, стояли на бонах люди - каждый близ своей послед­ ней плитки, лицом к реке. А Петелин смотрел сверху, и этот неожиданный, бедой поставленный строй показался Геннадию Егоровичу - не в свете солнца, уже вставшего над заречьем, а в свете двадцати лет, проведенных в директорском кресле, - как бы дозором, вы­ двинутым вперед от краснощельского берега, как бы прикрывшим поселок от бед нынешних и будущих. И у каждого лодка была перед собой наготове, и у каждого, чувствовал Петелин, утреннее солнце, светившее в лица, в душе отражалось. И лишь ему, Геннадию Петелину, эта минута удивительная не легла радостью на сердце, а только еще больше подчеркнула ту безнадежность, которая уже давно давила его и под тяжестью которой его ум уже перестал метаться... «Кто мог бы сейчас сказать этим людям, ко многому готовым, стоящим по­ рознь, но в одном строю; кто бы мог крикнуть им сейчас: «По коням!»? Пожалуй, крикнуть-то кто-то и смог бы, тот же Кира Шестаков, партизан и вояка, и, мо­ жет, кинулись бы, и задрожала бы река, и понеслись бы кони-катера наперегонки, поднимая хвосты белопенные, но куда?!» Вот что больше всего давило Петелина: туда, куда он хотел, туда он послать их не мог, не имел права, ибо прежде чем до­ летит притихшая сейчас внизу конница до противоположного, вроде бы зеленею­ щего берега, обмелится она, застрянет, увязнет в едва прикрытых водой перекатах и трясинах, которых не видно, пока стоишь на уровне летящей мимо реки, но ко­ торые отчетливо просматриваются, если смотреть на реку сверху... А люди на бонах - усталые, не спавшие, довольные - стояли где поодиночке, но больше - по двое, и ни разговоров не было слышно, ни стука, лишь тот густой шорох воды, вырывающейся из-под ног. Подъезжали они сюда не все вдруг, не сразу, и первые давно уж могли быть под Батальоном и идти домой, ан нет же, стояли тут, ждали, пока последний кар­ бас не причалил, пока не вышел его хозяин на боны, не встал, как все, лицом к реке и к солнцу, держась за надежный грубоватый корг своей деревянной посудины. Конечно, думали они в этот ранний час о разном. Но ведь объединяло же их что-то! И что им светило в эти минуты ярче, что пригревало теплее - солнышко ли, от которого у них, у неспавших, слипались глаза, или что-то из прошлого, или что-то из будущего, надежное и вечное, отчего душа согревалась и как бы пыта­ лась скинуть скорлупу, которой обрастала годами... И вывел всех из этого забытья - для кого сладкого, для кого горького - дер­ нувшийся, загремевший элеватор. На цепи его, на ползучие, торчащие кверху зубья легли первые на этой палой воде бревна: хоть и с запозданием, но работа началась... И сразу, безо всяких команд, люди на бонах зашевелились, забега­ ли, отталкивая зажатые между плиток карбаса, затопали на стартеры, закрутили ручки, и вот уже первое чертыханье незлобиво донеслось - не заводился у ко- го-то мотор, и наконец двинулись карбаса один за другим против течения к кол­ лективной стоянке за Хрёсную. И люди помахивали друг другу и кричали что-то