Маслов, В. С. Собрание сочинений. В 4 т. Т. 3 / Виталий Маслов ; [сост. - В. У. Маслова ; ред. Н. Г. Емельянова]. - Мурманск : Дроздов-на-Мурмане, 2016. - 502 с. : ил., портр.

238 Виталий Маслов - Вото где плясать-то будем! - кричала Поля Шмакова. - Смотри, люди, ка­ кая ягодка с нами! Пляши, сотона! Выпьем, девка, пока гармониста нету! - Отпустите! - рвалась, со слезами рвалась Верка и искала кого-нибудь, кто бы вырвал ее, убежать помог. А кругом бродят люди по подсобному кто куда: кто гуляет, кто - нет. Кто будет откликаться на бабьи пьяные выкрики?! Думала, ис­ кала глазами: тетки Мирры нет ли? Нету! А перед мостом, на склоне - как от моста на подсобное спускаться - мужи­ ков незнакомых компания. Хохочут и на нее смотрят. Первый раз тогда были люди откуда-то со стороны навербованы в помощь заводу, общежитие оккупи­ ровали. Села она на сцене, посреди, - заплакала. Хохот вокруг: - Артистка! - Где, бабы, стакашик-то? - кричала Поля. - Ну-ко, Вера, для веселья! На-на- на! На-на-на!.. О! Молодец! Вишь, сколь оно скусно, винцо-то! Плодово-ягодно! Сад-виноград - зеленая роща! Ну-ко, еще половинку! А больше не надо! С непри­ вычки. Вот теперь - запляшешь! На старухах - те же сарафаны напялены, что и на ней, - заводские старухи, заводские старухи! Распорядилась секретарша: праздник дак праздник, гулять - так с музыкой и в русской народной одежде!.. - Вера, ты чего? - не то подумал с тревогой, не то сказал отец на корме. По­ догнал карбас к пучку леса, остановил мотор. Дочь должна была с багром на носу стоять, подтянуть пучок да веревкой за проволоку. А она сидит на середней наше­ сти, голова в коленях. Встал, подошел к дочери, осторожно голову ее приподнял: спит - не спит? А она, едва тронул, сама вскинулась - все лицо в слезах. Сел рядом, обнял, прижал лицо к груди. - Что ты, рожоная ты моя?.. Голубушка ты моя! - И зарыдал сам, сотряса­ ясь. - И где же я тебя упустил-то, горюшко ты мое!.. Любушка ты моя... Несло карбас по реке - карбас и леса черный пучок, и плакали в чем-то не­ счастные, в чем-то неожиданно как будто счастливые два родных человека, для ко­ торых не было на свете никого ближе и дороже... - Ты прости меня, ты прости, Верушка, если можешь... - Почему я тогда не приползла пьяная домой, а в этом проклятом общежитии проснулась? Почему я не подохла там?! Папушка мой... Па-па... Папушка!.. Ни всплеска за бортом, ни самого малого ветерка не было в этот ночной, пре­ дутренний, утренний притихший час, а редкие голоса над рекой, удары топоров по коушам и даже глуховатый стук моторок, там и тут медленно плывших с плит­ ками по реке, не нарушали, а лишь подчеркивали безбрежный покой на безбреж­ ной шири реки, в безбрежно чистом и просторном мире... Река наполнилась до от­ веденного ей предела, остановилась и готова была повернуть к морю - туда, куда и положено жизнью течь нормальной реке... Василий Зосимович еще раз, едва касаясь, погладил голову дочери, поднял подсыхающие глаза на мир... И карбас их, и пучок, который они так и не привязали, по-прежнему были рядом, посреди реки, напротив двухэтажных домов в Захребетном. Пойдет сейчас