Маслов, В. С. Собрание сочинений. В 4 т. Т. 3 / Виталий Маслов ; [сост. - В. У. Маслова ; ред. Н. Г. Емельянова]. - Мурманск : Дроздов-на-Мурмане, 2016. - 502 с. : ил., портр.

192 Виталий Маслов коридор, дверь распахнута по-летнему. Шагнул через порог - никого. Слышно лишь, на чердаке тазик изредка передвигают, видимо, на вышке моет Капа... Из коридора на кухню прошел, где не мыто еще было, взял со стола газету свежую, подвинул табурет к печи, ноги устало вытянул - отдохнуть, пока Капа наверху. А Капа, слышно, спустилась, тазик в коридоре поставила, развешивает что-то. И вдруг, дела не прекращая, - тихо, едва слышно: - И вправду, Геня, давай еще одного родим? А? Кирилл Максимович обомлел, сапоги подтянул под себя, словно спрятаться хотел от чужой тайны. - Ну чего ты испугался-то? - грустная улыбка в голосе. - Жанна десять кон­ чит, потом через три года - Володька, и что мы потом с тобой - смерти дожидать? А так... Пусть звенит! Будет нам снова все наперво... Думаешь, не вырастим? И столь Кириллу неудобно было! И смеяться впору. Капа думала, что муж пришел. И как пошевелиться старику, и как из этого положенья выпутаться?.. От­ ложил газету. - А знаешь? - уже не грустная улыбка в голосе, а ласковая. - У Ереминых-то, у Петра, Агнюша... В положении! Я уж не ошибусь. Взяла и спросила у ней. Покраснела, как девочка... Ну что ж ты? Хуже мы, что ли? И столько этой самой ласки, и столь эта грусть теплая! А Кирилла Максимовича последнее об Агнии известие вдруг холодом опали­ ло, и сразу - равнодушие какое-то, словно вата... Все в семье Еремина Петра были для него своими, и всех он любил: Петра - как сына, всегда, с малых лет, Агнию - не отвык еще от нее, все еще как бы дочерью чувствовал, а уж Олежку - и сам бог велел. И вот - так сразу! И сразу все трое стали как бы отдаляться от него, и вот уж вместо постоянной теплой заботы о них навалилось вот это, похожее на вату... Капе, наверное, что-то подозрительным наконец-то показалось, слышно было, как кинула мокрое в тазик, шагнула к двери кухонной. - Ой! - и смех, и слезы - вот они тут... - О-о-ой! Кирилл Максимович! И вот уже слезы настоящие: - Я вижу, сапоги-то - как у Гени... О-о-ой! Такие же! Не сказывайте, пожалуйста... - Да что ты... Как девчоночка! - улыбнулся, не взглянув Капе в глаза, Ки­ рилл. - Слава богу, что ты такая. Не холодно босиком-то? Лапы-то - красные... Не лето. Это ты прости: услышал и не знаю, что делать. Умница ты! Ой, какая ты умница, девонька... А то он у тебя и вправду закис... Куда он девался-то? К нему ведь шел. - Прибегал кто-то. Натянул сапоги - и был таков. Кажется, к лесокатам. После разговора с Капой позволил вчера себе домой пойти, насчет леса бро­ шенного почти успокоенный: коль уж сам директор в сапоги влез... Давно бы так! А то из-за этих полутысячи кубометров, вмороженных в кокурский лед близ зимнего элеватора, столько ходить пришлось, с осени с самой. Отвечали везде: «Помним!» - а кое-где еще и добавляли: «Не надо было выкатке мешать!» И вот дотянули: ледоход в верховье гремит, а лес все еще под горой, вытаяло каждое бревнышко - как на подставке, роняй на сани да вези! Лишь бы от реки отдернуть, ведь в море укатит. Двадцать лошадей для этого еще можно в поселке насобирать... С этим и бегал вчера по инстанциям. Ладно, что сам директор взялся. А сегодня утром рано отправился поглядеть, куда да как вывезли те бревна, а там - и не подходил никто! И уже поздно стало что-нибудь сделать: вода в забе