Конецкий, В. В. За доброй надеждой : роман-странствие. [В 2 книгах]. Кн. 2, ч. 2 (продолж.) - 3 / В. Конецкий. – Москва : Терра, 1997. - 336 с. : ил.
которая возникает на взрослых физиономиях, когда мы ви дим детские проделки. Знаете, самый закоренелый ненавист ник детского шума, нелогичности, неосознанной жестокос ти — вдруг улыбается, увидев в сквере беззащитных в сла бости, но лукавых человеческих детенышей. При всей сатирической злости в Данелии есть отчетливое понимание того, что сделать маленькое добро куда труднее, нежели большое зло, ибо миллионы поводов и причин под брасывает нам мир для оправдания дурных поступков. Когда я писал о боцмане Росомахе, то любил его и давно отпустил ему любые прошлые грехи. Когда Гия решил делать фильм по рассказу, перед ним вста- 312 ла необходимость полюбить боцмана с не меньшей силой. Но поводы и причины любви у меня и у Гии были разные, так как люди мы разного жизненного опыта. Надо было сбалан сировать рассказ и будущий фильм так, чтобы мне не поте рять своего отношения к меняющемуся в процессе работы над сценарием герою, а Гии набрать в нем столько, сколько надо, чтобы от души полюбить. Сбалансирование не получалось. Уже на восьмой день плавания мы перестали разговаривать. В каюте воцарилась давящая, омерзительная тишина. И толь ко за очередным «козлом» мы обменивались сугубо необходи мыми лающими репликами: «дуплюсь!», «так не ставят!», «прошу не говорить с партнером» и т. д. Точного повода для нашей первой и зловещей ссоры я не помню. Но общий повод помню. Гия заявил в ультимативной форме, что будущий фильм не должен быть трагически-дра- матическим. Что пугать читателей мраком своей угасшей для человеческой радости души я имею полное право, но он своих зрителей пугать не собирается, он хочет показать им и смеш ное, и грустное, и печальное, но внутренне радостное... — Пошел ты к черту! — взорвался я. — Человек прожил век одиноким волком и погиб, не увидев ни разу родного сына! Это «внутренне радостно»?!. Он швырнул в угол каюты журнал с моим рассказом. — Это тебе не сюсюкать над бедненьким сироткой Сере женькой! — сказал я, поднимая журнал с моим рассказом. — Тебе надо изучать материал в яслях или, в крайнем случае, в детском саду на Чистых прудах, а не в Арктике... Вокруг «Леваневского» уже давно сомкнулись тяжелые льды. Гия взял бумагу и карандаш. Когда Гия приходит в состо яние крайней злости, он вместо валерьянки или элениума рисует. Он рисует будущих героев, кадрики будущего фильма или залихватски танцующих джигитов. В хорошем настро-
Made with FlippingBook
RkJQdWJsaXNoZXIy MTUzNzYz