Давыдов Р. А. Русские на севере Норвегии в XIX - начале XX вв. / Р. А. Давыдов ; Российская академия наук, Уральское отделение. -

Всего же, по ведомости за 1897 г., с семи тоней97в губе Паза россий­ ские саамы выловили 39 пудов семги на сумму 273 рубля, 843 пуда сай­ ды на сумму 329 рублей, а с трех тоней в губе Ровдина - 26 пудов семги на сумму 78 рублей98. В 1899 г. по соглашению с королевствами Швецией и Норвегией, ис­ следования в местах промыслов были поручены особой международной комиссии, в состав которой со стороны России вошел консул в Финн- марке и назначенный от Военного министерства офицер Генерального штаба. Предполагалась, что комиссия сможет урегулировать пользова­ ние российскими саамами тонями в Норвегии. Но между комиссарами возникли разногласия, и всех проблем решить не удалось. По месторасположению тоней, размеру снастей и расстоянию меж­ ду комиссарами двух государств не возникло серьезных разногласий. Вместе с тем, шведско-норвежская сторона настаивала на том, чтобы российские лопари отказались от любой хозяйственной деятельности в Норвегии, не предусмотренной соглашением 1834 г., и ловили лишь исключительно семгу. Кроме того, российские лопари, находясь в Нор­ вегии, должны были подчиняться всем местным законам и распоряже­ ниям, и, в частности, воздерживаться от ведения промысла в воскресные дни. Наконец, власти Шведско-Норвежского королевства отказывались вводить какие-либо меры, направленные на ограничение рыболовства своих граждан в местах промыслов российских лопарей99. 1.8. «Единогласно и решительно высказались против уступки... » По мере увеличения численности населения в Финнмарке, его куль­ турного и промышленного роста, лопарский семужий промысел стал подвергаться все большему «стеснению», участились столкновения с оседлыми местными промышленниками, некоторые из тоней, издав­ на принадлежащих российским саамам, были фактически заняты нор­ вежцами. Между «убогими» и «примитивными» гарвами, которыми россий­ ские саамы промышляли на протяжении столетий, норвежцы стали устанавливать свои кильноты. Саамам ничего другого не оставалось, как вести промысел в те дни недели, когда законопослушные норвеж­ цы не пользовались кильнотами, и постоянно ожидать наказания за это, или же промышлять в то время, когда норвежцы вытаскивали свои кильноты для чистки. В начале XX в. доходы от семужьего промысла 97 Алексей Летов и вдова Афанасьева, промышляющие на тоне, называемой «Чингласнэтсен», не присутствовали на сходе и, соответственно, сведений о своих уловах не представили. Дмитрий Летов, занимавший ранее тоню «Коноузлухт», утонул вместе с семьей во время промысла. 98 ГААО. Ф. 1. Оп. 8. Т.1. Д. 2234. Л. 30. 99 ГАМО. Ф. 87. Оп. 1. Д. 24. Л. 2 об.-3. 35