Мурманский морской биологический институт. Труды Мурманского морского биологического института. Вып. 5 (9) / Акад. наук СССР. - Москва ; Ленинград : Изд-во Акад. наук СССР,1964.

М Е Ж В И Д О В Ы Е О Т Н О Ш Е Н И Я НА Д Н Е МО Р Я 103 годах, и это представление, таким образом, как бы носится в воздухе уже несколько десятилетий. Цитируя ряд соображений о руководящей причине интеграции донных организмов, я пыталась подчеркнуть два момента: во-первых, то, что иностранные авторы наиболее близки к классической трактовке биоце ноза как системы, объединяемой общностью требований к неживой при роде; во-вторых, наличие и в этих высказываниях элементов нового — предположения о роли конкурентных, т. е. противоречивых, а не соглас ных отношений между организмами; возможность влияния биотических отношений, пусть даже только в отдельных районах с однородными усло виями (АІІее, 1934), что нельзя, конечно, признать принципиальной по становкой вопроса; допущение возможности биологического взаимодей ствия между компонентами биоценоза, пусть даже в качестве одной из второстепенных причин его формирования. Многочисленные факты, собранные морскими биологами, действи тельно с очевидностью подтверждают соответствие размещения отдельных видов животных (и растений) характеру физико-химических факторов, что находится в прямой зависимости от видовых (аутэкологических, по В. Н. Беклемишеву, 1951) свойств и характеристик организмов. Наличие таких характеристик сомнению не подлежит. Но, как мне представляется, они в большей степени отвечают только за общую схему распространения видов, тогда как вся сложнейшая мозаика размещения живых организмов и их разнообразных качественных и количественных сочетаний и комби наций складывается, по-видимому, под воздействием иных факторов. Вспомним, кроме того, насколько пластичны многие из морских донных обитателей по отношению к абиотическим условиям и насколько эти усло вия могут менять экологические характеристики вида. Рассмотрим теперь другое представление о построении биоценозов, развитое по преимуществу отечественными исследователями. Еще в на чале тридцатых годов В. Н. Никитин (1934) отметил решающую роль биотических отношений в биоценозе устричника (Гудаутская банка в Чер ном море), составленном в основном из четырех компонентов. Все они принадлежат к одному типу питания — фильтраторам — и обрастают также фильтраторами. Активность фильтрации у основных компонентов биоценоза различна. В этом биоценозе Никитин наблюдал конкуренцию за пищу и кислород тем более острую, чем гуще населен данный участок дна. Иногда конкуренция приводила к голоданию и даже к частичному вымиранию устриц, имевших здесь промысловое значение. Этот факт совершенно ясно показывает, насколько неблагоприятно сосуществование организмов, приспособленных к одному типу питания и поэтому конкури рующих между собою в получении пищи: устрицы, обладающие замедлен ной фильтрацией (Никитин, 1934; Gaspers, 1939) по сравнению с ми диями, подавляются последними. Что сосуществование видов находится в зависимости от их способности занимать различные экологические ниши и что в биоценозах наиболее развиты виды, между собою не конкурирующие, отметил Я. А. Бирштейн (1947, цит. по Турпаевой, 1957). Об этом же писал и Д. Н. Кашкаров (1938, 1945), отмечая всеобщность связей и взаимодействий между живыми организмами. Еще в 1938 г. им был поставлен вопрос, в чем сущность биоценоза — в соответствии ли набора видов физическим факторам среды или в их биоценотических связях. По Кашкарову, острота конку рентных отношений прямо пропорциональна степени сходства требований у животных; поэтому «два близкие вида редко вместе» (Кашкаров, 1945, стр. 129) или же должны различаться экологически и занимать различные